Краткое предисловие ко всей этой марихуане
Сатир, с которым я периодически ассоциирую себя (многие мои друзья, впрочем, тоже) появился в результате длительного увлечения работами Профессора Толкиена и его друга, Клайва Льюиса Кэролла, уже не говоря о греческих мифах, которыми меня в свое время заинтересовал мой отец. Эльфы, нежно любимые мной создания, были во всем хороши, но в них не хватало той глуповато-юморной искорки и неуклюжей претенциозности, которыми я попытался наделить своего героя. Размеется, нельзя не упомянуть аниме, которое тоже сыграло немаловажную роль во всем этом деле. И музыку, конечно же.
После нескольких онлайн-ролевок, персонаж был более или менее сформирован и расставаться с ним (по завершению этих самых действ) мне было жаль. Добавив к образу сатира чуть-чуть хипповости и множество черт, присущих мне, я задумался, как бы его удачно пристроить в хозяйстве.
Взявшись за карандаш, я в течении пары лет продумывал для него ойкумену, в которой соединились бы в какой-то степени все волшебнистые миры, что мне были по душе и в которой было бы место не одной общей атмосфере, а совершенно разным настроениям и цветам, приходившим ко мне на ум.
На Бали я собрался с духом и, взяв в зубы очередную гвоздичную сигарету и продумав ход сюжета, постарался положить начало этой всей этой фантасмагории образов, крутящихся в моей голове.
Искренне надеюсь, что мои скромные труды были ненапрасны и первая глава этого недоэпоса заставит Вас улыбнуться, [хотя бы] пару раз. И узнать меня лучше, быть может. А я постараюсь не лениться и продолжить начатое, ежели кому будет интересно. ^____,^
Глава первая
"На голову Сатира сваливается Нечто"
"И как деревенский кузнец
Я выйду засветло.
Туда, куда я,
За мной не уйдет никто..."
Аквариум
Утренний лучик солнца, тайком прокравшийся сквозь потрепанные временем тростниковые жалюзи на окошке маяка, заскользил по пыльной круглой комнате, с любопытством разглядывая ее разномастное убранство - маленькую конторку у окна, заваленную листами пергамента, фолиантами с затейливыми рисунками и картами далеких стран, стул за ней, на котором была пристроена красивая лютня, видавший виды диванчик в углу с бамбуковой блок-флейтой на подушке, стоящий подле него приоткрытый гардероб, внутри которого валялась кипа ношеных, но все еще роскошных шелковых рубашек и искусно расшитых парчовых жилеток, пару бра с абажюрами из витражного стекла и старинные пейзажи на стенах с облупленной краской, а также столь не вписывающийся в общую атосферу комнаты спрятанный в ножны меч-бастард в другом углу, рядом с изъеденной молью мусорной корзиной в виде ноги тролля.
Внезапно, лучик остановился, заметив громадную кучу одеял и подушек, сваленных на старинном уютном кресле, пристроенном у камина с тлеющими угольками. На верхушке этого грандиозного сооружения зиял темный провал, из которого мерно взмывали в воздух клубы пыли, придавая картине некое сходство с посапывающим вулканом. Заинтригованный увиденным, лучик принялся исследовать это подлинное безобразие (еще бы, столько пыли!) и, взабравшись по вороху ветхих пледов, заглянул в жерло.
Оглушительный чих, поднявший в воздух целую тучу пыли спугнул лучик, стремительно ускользнувший в окно. Шаткая конструкция вулкана явно не была готова к такому повороту событий и одеяла вперемешку с подушками и пледами шумно упали на пол. Если бы лучик остался в комнате, его взору открылась бы презанятная картина - на кресле, свернувшись калачиком, лежал сатир. Его локи с вплетенными бусинками и ракушками торчали во все стороны, а лицо выражало неимоверную скорбь - если сооружение из пледов и впрямь было вулканом, то сатир был похож на жертву его извержения, потерявшую в катастрофе всех своих друзей, родственников и любимую трубку в придачу.
- А ведь всего половина двенадцатого... - проворчал сатир, сверившись с часами на каминной полке, нехотя завернулся в клетчатый плед и уныло поплелся вниз, на кухню, что-то бубня себе под нос про чересчур любопытные лучики солнца и нравы, что были куда более культативными во времена его давно минувшей юности.
Вскоре из кухоньки на первом этаже вверх по лестнице поплыл аромат свежесваренного кофе и заморских специй, а через пару минут недовольно ворчащий и систематически спотыкающийся о волочащийся по ступенькам плед (а от этого ворчащий еще пуще) сатир с кружкой горячего кофе прошество
