Книгу Санаева я читал без того придыхания, которое демонстрировали иные читатели. Поэтому экранизация Снежкина произвела свое впечатление безотносительно сравнения с книгой, чьим фанатом я не являюсь и не считаю роман сколь либо важным произведением.
У Снежкина раздосадовало упрощение героев и следование вектору мизантропии, ставшему общим местом современного русского кино, и ничего не репрезентирующего кроме зажатости авторов, прорывающихся с истерическим воплем на волю.
Первая и главная неудача – это выбор Светланы Крючковой, которая хоть и делает больше чем, все остальные (что, впрочем, ей положено по сюжету), роль благополучно сливает. Роль бабушки требовала прочувствованного исполнения и баланса на стыке любовь/ненависть. Крючкова лупит одной лишь «ненавистью», а «любовь» героиней не высказана ни на грош. Здесь нужна была актриса с «синдромом Раневской», чтобы за пакостями мачехи Золушки читалась убийственная харизма. Крючкова харизмой не обладает – в ее исполнении превалирует отмороженная агрессия, отталкивающая обликом надзирателя концлагеря и задающая однобокую трактовку семейных проблем. При просмотре меня посетила шальная мысль, что гранды советского кино сами по себе не являются носителем качества, они запросто способны как подпортить фильм (пара Крючкова/Петренко), так и спасти его (пара Фрейндлих/Юрский у Хржановского). Лучше всех выглядит Мария Шукшина, о чем бы я никогда прежде не подумал, и мальчик, сыгравший главную роль (при всех условностях он играет интереснее, чем девочка в «Волчке»).
Чтобы не счесть фильм провалом, поскольку этот год и без того нам подарил немало провалов просто-таки исключительной мерзости, пойдем навстречу автору. По ужесточению общей атмосферы и очищению характеров от сатиры, можно предположить, что автор намеренно пытался вывести за скобки тему «слепой любви» и создать беспощадное кино о бытовом насилии, не сглаженное лирическими нюансами санаевского оригинала. Что ж, это хорошо характеризует автора, точнее говоря, характеризует его хоть каким-то образом. Но если это так, и Снежкин рассказывает собственную историю, то в таком случае апеллировать к названию «Похороните меня за плинтусом» было нечестно, и в этом случае гнев фанатов книжки оказался честной расплатой за самодеятельный напор энтузиаста, решившего погреться у бестселлера.